Любовь со всех ракурсов: когда мы сбрасываем «броню»

Когда начинается любовь? Что с нами в этот момент происходит? Какую роль в этом играет секс? 63-летний москвич, маркетолог и лидер движения slow food в России Виктор Майклсон решил поговорить о максимально непростой теме.

Начну, все-таки с дисклеймера. Когда принимаешься говорить или писать о любви, о сексе, об отношениях, тебя сразу окружают призраки: тургеневские барышни, Татьяна Ларина, Анна Каренина, на худой конец пастернаковская Лара. Романтика, вздохи при луне… У одного американского писателя прочел в пассаже – признании в любви русской литературе: «В русской литературе нет секса (читаем между строк – «который нам так надоел в Америке»)». Воистину, в СССР секса нет! Да и до 1913-го года он еле-еле появлялся.

Ну и соответственно, есть железные стереотипы, передаваемые из поколения в поколение, типа «секс на первой встрече – ни-ни», ну или «всегда на первой встрече, даже если она последняя» (по принципу «назло маме наемся мусору»).

Как во всем этом разобраться? Про секс скажу сразу: никогда не думаю: будет – не будет. Но перед встречей белье на кровати меняю на свежее – на всякий случай…

Но все по-порядку.

В конце 1980-х мне попалась в руки отличная книжка, тогда очень популярная в англоязычном мире – The Road Less Travelled американского ученого и популяризатора M. Scott Peck. Книга во многом спорная, но очень смелая, и именно эта смелость «открыла» для меня темы любви-влюбленности-секса-отношений.

Не так давно я общался с подругой, знаменитым блогером, пишущей об отношениях, сексе, семье (ну и до кучи про шмотки и про косметику). Он спросила меня: «Витя, как ты считаешь…?» Вопрос был про секс и про отношения. Я тут же ответил. Она удивилась: «Витя, ты так быстро и так классно… Ты такой умный, или это продумано?» «Конечно, продумано», – ответил я. Добавлю: начало этому положила книга Скотта Пека.

Кажется, дисклеймер получился более чем развернутый, и можно приступать к предмету разговора.

В современном обществе мы живем, словно закованные в доспехи. Ученые называют их «межличностными барьерами». Понятно, почему: внешний мир, люди – и близкие дома, и коллеги, и просто попутчики в метро – только и думают, как ударить нас, пнуть, сделать больно… И мы вынуждены закрыться, опустить забрало… Редко мы приподнимаем забрало – разве что в кругу «своих», близких, родных. Да и там не без опаски и не без последствий. Я говорю, конечно, о психологических ушибах, травмах, синяках. О том, что снаружи не видно, но заживает дольше, чем гематомы.

Кому из нас не хотелось, придя домой после рабочего дня, скинуть с себя корпоративную броню, броню цивилизованного человека и походить «a naturel» – раздеться до «совсем».

Но и психологически хочется того же… Мы все время подспудно ищем того, перед кем мы могли бы полностью обнажиться, не боясь косых взглядов – ищем «вторую половинку», родного человечка, родную душу. И тут природа обязательно сыграет с нами злую шутку! Мы встретим человека, и он нам покажется тем самым… И мы не увидим ни его «чужести», но его недостатков.

Многие солидные ученые и научные школы считают влюбленность деривацией, психическим если не заболеванием, то отклонением. Но и народная мудрость отметила это: влюбляясь, мы словно бы надеваем розовые очки.

Это симпатичное психическое состояние длится обычно от 20 до 40 месяцев – многие подтвердят, что два-три года – это нормальный срок для полного цикла отношений.

Ну а секс? Где его роль тут? Ну конечно же, сняв ментальные, психологические доспехи, нам хочется и раздеться догола, кожу к коже, быть внутри своей второй половинки. Нам хочется не стесняться – совсем-совсем – своего тела, своего запаха, своих несовершенств. И не раздевшись, этого достигнуть нельзя!

Я замечал: чем сильнее влюбленность, тем более «детским» получается секс. Техники, позы, потенция и прочее уходят на второй план, мы часами целуемся, не можем отлипнуть друг от друга – нам так не хочется надевать броню, опускать забрало. Мы неосторожно начинаем строить совместные планы – хорошо, если каникул, а то и детей и совместного проживания. По молодости достаточно быстро женимся… Мы в эйфории, и уже неважно, насколько прекрасен эстетически, физически предмет нашей влюбленности. «Он(а) – мой(моя)! Это то, что я искал(а) всю жизнь!»

Вы встречаетесь часто, как только можете. Занимаетесь сексом, чтобы снова и снова подтвердить вашу близость, обезоруженность. Вы глупеете – это часть синдрома влюбленности. Нарушается режим питания, сна… Явная деривация, к бабке не ходи! И вы не хотите, чтобы это состояние прошло («Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» – лучше, чем Гёте, не скажешь). Вы придумываете романтические ужины, ванны с шампанским, комнаты или гостиничные номера, усыпанные розовыми лепестками – все для того, чтобы вернуть то самое первое состояние максимальной влюбленности, максимальной «розовости» очков.

Но время берет свое, и вскоре вы замечаете морщинки и висящие складки, вы видите, что у вас разные жизненные установки, разные вкусы, разные цели… Да, секс (если он хороший) помогает возвращать то самое состояние, но жизнь все больше разводит по разным углам. И так же, как ванна с розовыми лепестками на пятый раз уже не удивляет, так и секс становится однообразным.

И вот тут наступает момент истины. Влюбленность кончается, страсть утихает… Что дальше? Можно разбежаться (или, как более точно говорят американцы, we’ve just drifted apart, «мы дрейфовали в разные стороны»). Но тут возникает возможность – редкая возможность. Именно то, что мы ищем. Возможность любви, о которой я расскажу в следующий раз.

Майклсон Виктор

Источник: m24.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.


Оставить комментарий

Чтобы иметь возможность оставлять комментарии, вы должны войти.